История царя Харишчандры

Однажды при дворе Индры завязалась дискуссия о том, кто самый правдивый и добродетельный человек в трёх мирах. Мудрец Васиштха утверждал, что в добродетели и праведности никто не превзойдёт Харишчандру, правившего тогда в Арьяварте.

 – Никто не слышал о том, чтобы Харишчандра когда-нибудь нарушил данное им слово или не поднёс брахману дара, о котором тот его просил. Он правит своим царством столь мудро и справедливо, что там нет ни горя, ни преждевременной смерти, дожди всегда выпадают в положенное время и в стране царит изобилие. Вдовы не оплакивают своих мужей, а матери – своих детей. Царь заботится о благополучии простых людей и брахманов и даже не помышляет о какой-либо личной выгоде. Я уверяю вас: нет во всех трёх мирах более великого человека, чем Харишчандра.

Мудрец Вишвамитра, завидовавший славе Васиштхи, думал иначе. Он был достаточно высокого мнения о себе и воспринял мнение Васиштхи в споре как оскорбление своего достоинства и величия всех небожителей. Он недоумевал: как мог Васиштха возвысить простого смертного над обитателями небес и мудрецами?

 – Что ты знаешь о царях, о Васиштха? – громогласно вопрошал он своего соперника. – Ты ведь никогда не был царём, а брахману легко обмануться лицемерием правителей. Я сам был царём и знаю, чего они стоят. Большинство из них лишь притворяются святыми, будучи в душе грешниками. Поэтому здесь и сейчас, в присутствии богов и мудрецов я прошу тебя отказаться от своих высказываний о царе Харишчандре, проявив должное почтение к небожителям и их славе.

Но Васиштха не откликнулся на просьбу Вишвамитры и между мудрецами разгорелся горячий спор. Наконец Вишвамитра сказал:

 – Харишчандра – могущественный правитель. У него есть богатство, слава, крепкое здоровье, любимая жена и прекрасный сын, поэтому он совершает добродетельные поступки. Но как он поведёт себя, столкнувшись с трудностями? Позвольте мне испытать его. Очень скоро я покажу, что он за человек.

Боги согласились, что единственный способ разрешить спор – это проверить, как Харишчандра поведёт себя в страданиях. Они дозволили Вишвамитре лишить Харишчандру всего, что тот имел: царства, положения, богатства, жены, сына и счастья. Получив это разрешение, Вишвамитра заручился поддержкой суровой планеты Шани (Сатурн), который всегда готов исполнять самые жестокие указания.

И вот однажды, когда при дворе царя Харишчандры все собрались, Вишвамитра, переодетый бедным брахманом, вошёл в собрание. Увидев гостя, царь тут же встал со своего трона и оказал ему соответствующие почести. Однако брахман не сдвинулся с места. Он был суров и, казалось, что с его дрожащих губ вот-вот сорвётся проклятие. Харишчандра встревожился и спросил его о причинах недовольства.

– Наверное, я единственный страждущий человек в этой процветающей земле, пришедший, молить тебя о благодеянии, – пренебрежительно произнёс нищий брахман.

И коварный брахман заставил Харишчандру поклясться, что тот выполнит любую его просьбу и даст ему всё, что он ни попросит. Добившись его обещания, Вишвамитра попросил царство Харишчандры. Царь, ни колеблясь и не раздумывая, тут же отрёкся от своего царства в пользу Вишвамитры и объявил об этом при всём собрании.

Однако подношение брахману должно было подтверждаться дополнительным даром – дакшиной. Вишвамитра, получив царство, тут же потребовал в качестве дакшины меру золота, равную весу Харишчандры. Тогда царь приказал открыть сокровищницу и принести золото, но Вишвамитра воспротивился этому под предлогом того, что поскольку царь уже отдал своё царство, то и казна уже ему не принадлежит. Царь счёл, что брахман прав, но каким образом ему теперь раздобыть необходимое количество денег для дакшины?

 – У тебя есть только одна возможность исполнить своё обещание, – сказал Вишвамитра, – ведь теперь у тебя остались лишь жена, сын и ты сам. Продай последнее, что тебе принадлежит, и уплати мне долг. Если ты не согласен, так и скажи, я последую дальше своей дорогой, вернув тебе твоё царство.

Но Харишчандра отказался взять назад своё слово. Он скорее был готов умереть рабом, чем отступиться от обещания и остаться царём, поэтому он решил продать всё, что имел, т.е. себя, жену и сына, и заплатить брахману, узаконив таким образом дарование царства.

Вишвамитра не разрешил царю продавать себя и членов его семьи в своём царстве, и поэтому царь направился в Бенарес, где выставил себя и свою семью на публичную продажу. Шани к тому времени, приняв облик торговца, ожидал появления царя Харишчандры в Бенаресе. Он купил царицу Тарамати и её сына Рохидасу, молва гласила, что торговец подвергал мучениям женщин и детей. Другой сообщник Вишвамитры, обратившийся домом (т.е. хранителем площадки для сожжения умерших), купил Харишчандру. Вишвамитра забрал выручку с продажи как дакшину и возвратился в своё царство. Однако тонкая его эманация всегда оставалась вблизи царя, чтобы Вишвамитра мог воспользоваться первой же удобной возможностью и погубить царя.

Шани был мастером по части задавать трудные задачи. Тарамати должна была не покладая рук трудиться день и ночь, и ей лишь изредка дозволялось немного поспать. Злобный старик постоянно придирался к её работе, бранил, оскорблял и бил её, когда она попадалась ему на глаза. Ещё хуже он поступал с её маленьким сыном.

Участь Харишчандры была не лучше. Дому было трудно угодить. Он давал Харишчандре какие-либо задания и тут же создавал множество препятствий для того, чтобы их было невозможно выполнить. Например, он приказывал принести воду, давая ему для этого кувшин с дырявым дном и всегда находил повод, чтобы побить своего нового слугу. Наконец Харишчандра был назначен стражем площадки для сожжения трупов, и его основной обязанностью стало наблюдать за тем, чтобы никто не мог воспользоваться местом для сожжения, не внеся сперва установленной платы.

Тарамати и Рохидаса жили в нищете в доме несносного Шани. Когда им удавалось избежать взгляда зловещей планеты, они улучали минутку, чтобы посвятить её друг к другу. Узнав об этом, Шани решил положить этому конец. С помощью Вишвамитры он подстроил так, чтобы Рохидаса ужалила ядовитая змея, когда он срезал траву на пастбище своего господина. Мальчик тут же скончался, а его мёртвое тело принесли к Тарамати. Любящая мать горько рыдала и причитала по умершему сыну, но словно появившийся из-под земли Шани упрекнул её в неуместности чувств и сказал, что из-за смерти мальчика потерпел огромный убыток. Она же, вместо того чтобы стараться восполнить его более упорной работой, предаётся бессмысленному плачу, словно это может воскресить сына. Он уже собирался помочь ей понять это с помощью дубинки, которую держал в руке, но Тарамати бросилась перед ним на колени, умоляя отпустить её на несколько часов, чтобы отнести сына на место для кремации и сжечь его тело в соответствии с установленным обычаем. Даже Шани не мог отказать ей в такой просьбе. Кроме того, он не хотел, чтобы мёртвое тело долго находилось вблизи его дома. Но когда Тарамати напомнила, что у неё нет ни гроша, чтобы заплатить дань дому, Шани сказал, что это его не касается. Никто не помог несчастной женщине нести тело умершего ребёнка на площадку для кремации, поэтому она сама несла своего сына к месту сожжения умерших.

В одиночестве, под проливным дождём, с сердцем, снедаемым горем и глазами, полными слёз, царица Тарамати несла тело мальчика к месту кремации. У ворот путь ей преградил страж, спрашивая плату за сожжение. Харишчандра узнал свою жену, как и Тарамати – своего мужа. Они пали друг другу в объятия, и царица рассказала, что случилось с нею, а также о смерти их любимого сына. Харишчандра плакал с ней вместе, слыша о её злоключениях. Он тоже рассказал ей о собственных несчастьях и о его нынешней постыдной службе. Но всё-таки дом должен был получить свою плату, и Харишчандра по долгу службы начал требовать её со своей супруги. Ни её уговоры, ни его любовь к жене и сыну не могли бы заставить его нарушить свои обязанности или преступить закон.

 – Дорогая, – сказал он супруге, – с моей стороны было бы неправильно допустить тебя с мёртвым ребёнком на площадку для сожжения, если ты не уплатишь соответствующие подати моему хозяину. Скорее я переживу, что моя жена умрёт от горя и тело сына будет разлагаться перед моим носом, чем лишу моего хозяина платы, причитающейся ему по закону.

Тарамати пришла в отчаяние. Материнская любовь к умершему мальчику сделала её глухой к доводам мужа. Обезумевшая от страданий несчастная женщина набросилась на стража, подобно тигрице, и со всей силы оттолкнула его прочь. Стремительно она вбежала на площадку для кремации, положила тело на сложенный погребальный костер и подожгла его. Харишчандра, не в силах помешать ей, наблюдал за всем этим, стоя у ворот. В этот момент по указанию Вишвамитры появился дом, требуя от стража платы, которую тот должен был взыскать за свершаемую кремацию. Харишчандра рассказал ему, как все было, но дом притворился, что не верит ему.

Он обругал Харишчандру и жестоко избил его за то, что тот пренебрёг своими обязанностями. Затем он подошёл к горящему костру, разбросал и затоптал его, после чего приказал Тарамати взять обугленное тело сына и прогнал её с площадки для сожжений.

Но на этом мучения Тарамати не закончились. Безжалостный Вишвамитра распустил в городе слух, что у места кремации видели ведьму, которая сожгла живьём своего сына, и дом поймал её.

Народ бросился на площадку для сожжения тел, и, увидев Тарамати с обгоревшим трупом сына, все, естественно, приняли её за ведьму. Страшное испытание сказалось на рассудке несчастной женщины, и её взгляд был похож на дикий взгляд колдуньи. Служители закона схватили её и привели к судье. В этот момент Вишвамитра появился перед Харишчандрой. Пообещав ему немедленное возвращение всего царства, а также освобождение Тарамати, он предложил ему согласиться с тем, что, отдав своё царство, он поступил глупо, и на словах потребовать его назад. Но Харишчандра не согласился взять назад однажды данное им слово, позволяя событиям развиваться своим ходом, не взирая на последствия.

Тарамати не могла сама отстаивать свою невиновность, и по наговору дома она была приговорена к смертной казни. Поскольку же смертный приговор в те времена исполнялся владельцем площадки для сожжения трупов, то дом приказал исполнять работу палача Харишчадре.

Царицу привели на площадку для кремации, чтобы отрубить ей голову. Она стояла со связанными руками, а за её спиной выла в ожидании экзекуции огромная толпа. Харишчандра в скорби и отчаянии смотрел на белоснежную шею супруги, которую он с такой нежностью не так давно осыпал ласками и которую теперь ему надлежало разрубить собственной рукой. Он знал, что на Тарамати не лежит никакой вины, но, как палач, он не должен был думать о виновности приговорённого, а исполнять свою работу. Он не собирался пренебрегать своими обязанностями даже сейчас. Харишчандра не мог поступить иначе и приготовился нанести роковой удар.

Боги с небес наблюдали за происходящим. Эфир дрожал от проклятий, которыми небожители осыпали Вишвамитру. И вот Харишчандра поднял меч, чтобы нанести смертельный удар. Но, о чудо! Поднятая рука застыла в воздухе. С неба послышался глас, объявивший о безвинности Тарамати и о величии Харишчандры. Внезапно на месте казни появились три великих бога и провозгласили, что Вишвамитра проиграл. Ему повелели отдать назад царство Харишчандры. Затем Брахма вернул Рохидасу к жизни, и счастливый мальчик, став ещё краше, чем прежде, обнял своих родителей. Боги пролили дождь из небесных цветов на Харишчандру и его семью. Веселье и радость охватили три мира, а Вишвамитра и его приспешники, стыдясь своего поражения, незаметно исчезли.

…………………………………………………

Редакция: Латика д.д., Ари Мардан д.